Неточные совпадения
Теорий у него на этот предмет не было никаких. Ему никогда не приходило в голову подвергать анализу свои чувства и отношения к Илье Ильичу; он не сам выдумал их; они перешли
от отца, деда, братьев, дворни, среди которой он родился и воспитался, и обратились в
плоть и кровь.
— Насмотрелся. Монахи — тоже люди. Заблуждаются. Иные —
плоть преодолеть не могут, иные —
от честолюбия страдают. Ну, и
от размышления…
От плоти демонстрантов отрывались, отскакивали отдельные куски, фигуры, смущенно усмехаясь или угрюмо хмурясь, шли мимо Самгина, но навстречу им бежали, вливались в массу десятки новых людей.
— Возвращаясь к Толстому — добавлю: он учил думать, если можно назвать учением его мысли вслух о себе самом. Но он никогда не учил жить, не учил этому даже и в так называемых произведениях художественных, в словесной игре, именуемой искусством… Высшее искусство — это искусство жить в благолепии единства
плоти и духа. Не отрывай чувства
от ума, иначе жизнь твоя превратится в цепь неосмысленных случайностей и — погибнешь!
— Какая-то таинственная сила бросает человека в этот мир беззащитным, без разума и речи, затем, в юности, оторвав душу его
от плоти, делает ее бессильной зрительницей мучительных страстей тела.
— Он, Зотов, был из эдаких, из чистоплотных, есть такие в купечестве нашем. Вроде Пилата они, все ищут, какой бы водицей не токмо руки, а вообще всю
плоть свою омыть
от грехов. А я как раз не люблю людей с устремлением к святости. Сам я — великий грешник,
от юности прокопчен во грехе, меня, наверное, глубоко уважают все черти адовы. Люди не уважают. Я людей — тоже…
— Не знаком. Ну, так вот… Они учили, что Эон — безначален, но некоторые утверждали начало его в соборности мышления о нем, в стремлении познать его, а из этого стремления и возникла соприсущая Эону мысль — Эннойя… Это — не разум, а сила, двигающая разумом из глубины чистейшего духа, отрешенного
от земли и
плоти…
— Вы для возбуждения
плоти, для соблазна мужей трудной жизни пользуетесь искусствами этими, а они — ложь и фальшь.
От вас, покорных рабынь гибельного демона, все зло жизни, и суета, и пыль словесная, и грязь, и преступность — все
от вас! Всякое тление души, и горестная смерть, и бунты людей, халдейство ученое и всяческое хамство, иезуитство, фармазонство, и ереси, и все, что для угашения духа, потому что дух — враг дьявола, господина вашего!
На Невском стало еще страшней; Невский шире других улиц и
от этого был пустынней, а дома на нем бездушнее, мертвей. Он уходил во тьму, точно ущелье в гору. Вдали и низко, там, где должна быть земля, холодная
плоть застывшей тьмы была разорвана маленькими и тусклыми пятнами огней. Напоминая раны, кровь, эти огни не освещали ничего, бесконечно углубляя проспект, и было в них что-то подстерегающее.
Ныне дух отрывается
от этой связанности с органической
плотью жизни.
В этом чувствуется упоение
от погружения в теплую национальную
плоть, в низинную земляную стихию.
Реакционеры-романтики, в тоске и страхе держащиеся за отходящую, разлагающуюся старую органичность, боязливые в отношении к неотвратимым процессам жизни, не хотят пройти через жертву, не способны к отречению
от устойчивой и уютной жизни в
плоти, страшатся неизведанного грядущего.
Материальное, космическое развитие идет
от первоначальной целостной органичности, скрепляющей дух и
плоть и прикрепляющей дух к материи, к механичности, расщепляющей дух и
плоть, нарушающей цельность и освобождающей дух
от связи с материей.
Оно же составляет основу и сущность христианского аскетизма, который стремится отнюдь не к освобождению
от тела, но к его апофеозу путем победы над
плотью.
Адам и Ева, ощутившие друг друга как муж и жена, двое в одну
плоть, находились в состоянии гармонии и девственности. Они были свободны
от злой и жгучей похоти, были как женатые дети, которых соединение являлось бы данью чистой чувственности, освящаемой их духовным союзом. Они, будучи мужем и женой, по крайней мере в предназначении, не становились
от этого самцом и самкою, которых Адам видел в животном мире: «и были оба наги, Адам и жена его, и не стыдились» (2:25).
К этому телу
плоти, в сущности, относятся и воздыхания Платона, и вопль великого апостола: «бедный я человек, кто избавит меня
от этого тела смерти» [Слова ап. Павла — Рим.
Это зарождение есть, конечно, нечто принципиально отличное
от того рождения из недр Своих, коим Отец предвечно, безвременно, безмужно и безженно рождает Своего Единородного, Возлюбленного Сына, а в Нем и через Него возрождает чад Божиих, родившихся не
от плоти и крови, но
от Бога.
Давно ли он, с востороженной любовью встречая Еву, признал в ней свою же собственную
плоть и кровь и торжественно пророчествовал о тайне брака? давно ли ощущал в ней, жене своей, самого себя («ибо взята
от мужа своего»)?
(О браке в Кане Галилейской см.: Ин. 2:1-11.), освященный присутствием самого Господа, вспоминаются ветхозаветные патриархи, которые считаются состоящими в родословной Господа Иисуса, испрашивается обручающимся единомудрие и целомудрие (явный знак того, что между целомудрием и браком не существует противоречия): «честный брак их покажи, нескверное их ложе соблюди, непорочное их сожительство пребывати благослови», «сочетай… зане
от тебя сочетаваются мужу жена, сопрязи их в единомудрии; венчай я в
плоть едину, даруй им плод чрева, благочадие, восприятие».
Главное отличие человека
от ангелов определяется тем, что ангелы не имеют тела, подобного человеческому, которое содержит в себе начало
плоти всего мира.
Та
плоть, которая доступна воздействию хозяйственного труда, не воскреснет в теперешнем виде, ее отделяет
от воскресения порог смерти или «изменение», ей равнозначащее для людей, смерти не вкусивших, «Говорю вам тайну: не все мы умрем, но все изменимся, вдруг (εν ατόμφ), во мгновение ока, при последней трубе» (1 Кор. 15:51–52).
Авве Пафнутию, который считал себя уже совершенно свободным
от плотских вожделений, ангел повелел произвести над собой следующее испытание: «Поди заключи в свои объятия нагую прекрасную девицу, и, если держа ее при себе, ты будешь чувствовать, что покой сердца твоего остается непоколебимым, и в
плоти твоей не происходит мятежного волнения, тогда и видимый пламень будет прикасаться к тебе тихо и безвредно…
Плоть, которая досталась ей
от Иоакима и Анны, не была беспорочной, но лишь то, что присуще небесной Деве с ее святостью и милосердием…
«Он в дни
плоти Своей с сильным воплем и со слезами принес молитвы и моления могущему спасти Его
от смерти; и услышан был за Свое благоговение.
«Так должны любить мужья своих жен, как свои тела: любящий жену любит самого себя, ибо никто никогда не имел ненависти к своей
плоти, но питает и греет ее, как и Господь Церковь, потому что мы члены Тела Его,
от Плоти Его и
от костей Его.
Напротив, если чувственность и
плоть есть только «явление», греховная греза, навеваемая Лилит, тогда ненужной и обременительной становится телесная двуполость, и преодоление косности и греха мира должно выразиться в таком случае прежде всего в исцелении не пола, но
от пола, в освобождении
от Евы путем ее упразднения, возвращения внутрь Адама.
Ими овладели похоть знания, получаемого помимо любви к Богу и богосознания, похоть
плоти, ищущей телесных услаждений независимо
от духа, похоть власти, стремящейся к мощи помимо духовного возрастания.
Евангелие Иоанна различает двоякое рождение: «
От плоти и крови и похоти мужа» [«Тем, которые приняли Его… дал власть быть чадами Божиими, которые ни
от крови, ни
от хотения
плоти, ни
от хотения мужа, но
от Бога родились» (Ин. 1:12–13).] и
от Бога; второе рождение дает «власть быть сынами Божиими».
Добрые люди поняли, что очистительное крещение
плоти есть отходная христианства; религия жизни шла на смену религии смерти, религия красоты — на смену религии бичевания и худобы
от поста и молитвы.
У меня был довольно сильный организм, но было отталкивание
от физиологических функций организма, брезгливость ко всему, связанному с
плотью мира, с материей.
Мне всегда казалось, что сам Мережковский очень далек
от той «
плоти», к освящению которой призывает, и что его отношение к этой «
плоти» носит ментально-эстетический характер.
Розанов отталкивался
от образа Христа, в котором видел вражду к жизни, к рождению, но он любил быт православной церкви, видел в нем много
плоти.
Многого-то она мне не открыла, а сказала, что, по-ихнему, Бог человека не всего сотворил,
от Бога, слышь, только одна душа, а
плоть от дьявола.
— Всего не могу сегодня рассказать, — молвил Егор Сергеич. — Дай успокоиться, дай в себя прийти, с мыслями собраться. Духом бодр, но
плоть немощна. Отдохну, успокоюсь, завтра все расскажу, что видел и слышал за Кавказом, чему был очевидцем и что слыхал
от людей, стоящих доверия.
— Прочить в черницы, точно, не прочила, — сказал Петр Степаныч. — Я ведь каждый год в Комарове бываю, случалось там недели по три, по четыре живать, оттого ихнюю жизнь и знаю всю до тонкости. Да ежели б матушке Манефе и захотелось иночество надеть на племянницу, не посмела бы. Патап-от Максимыч не пожалел бы сестры по
плоти, весь бы Комаров вверх дном повернул.
Скажу вам, возлюбленные, не свои речи, не слова человеческие, поведаю, что сам Бог говорит: «В последние дни излию
от духа моего на всякую
плоть, и будут пророчествовать сыны ваши и дочери ваши, и юноши ваши видения узрят, и старцы ваши сония увидят, и на рабов моих и на рабынь моих излию
от духа моего, и будут пророчествовать…
Чапуринские девицы родные племянницы ей по
плоти, кажись бы своя кровь, и
от них отступилась, сердечная, мне препоручила их обучать…
— Ан нет, — возразил дрождник. — Не Господом сотворен, а бесом вырощен, на погубу душам христианским и на вечную им муку. Такожде и табак, такожде губина, сиречь картофель, и чай, и кофей — все это не Божье, а сатанино творение либо ангелов его. И дрожди хмелевые
от него же,
от врага Божия, потому, ядый хлеб на дрождях,
плоти антихристовой приобщается, с ним же и пребудет во веки… Так-то, молодец!
А на расходы Манефа деньги выдавала
от имени ктитора обители, брата своего родного по
плоти, скитского заступника и во всем оберегателя Патапа Максимыча.
— Исправой греха твоего не загладить… Многие годы слез покаянья, многие ночи без сна на молитве, строгий пост, умерщвление
плоти, отреченье
от мира,
от всех соблазнов, безысходное житье во иноческой келье, черная ряса, тяжелы вериги… Вот чем целить грех твой великий…
На Василье Борисыче лица не было. Безгласен, чуть не бездыханен, медленными шагами подвигался он к Самоквасову, идя об руку с саратовским приятелем. Поблекшие и посиневшие губы его трепетно шептали: «Исчезоша яко дым дние моя…
от гласа воздыхания моего прильпе кость моя
плоти моей, уподобихся неясыти пустынному, бых яко вран нощный на нырищи…» Бежать бы, но сильна, крепка рука саратовца — не увéрнешься, да и бежать-то уж некогда.
Я, Василий Борисыч,
от мира хоша и отреклась, но близких по
плоти, грешница, не забываю.
— У вас, матушка, в Анфисиной обители, сказывают, есть нерушимая грамота
от лет царя Алексея Михайловича, — сказала Ворошиловского скита игуменья, длинная как коломенская верста, мать Христодула, матери Маргарите оленевской. — Ваша-то первая игуменья из роду Колычовых была, сродница по
плоти святителю Филиппу митрополиту. Ей великий государь даровал, слышь, нерушимую грамоту.
— А сам-от ты разве не мой? — с ясной улыбкой, обняв Алексея, сказала Марья Гавриловна. — Разве мужу с женой можно делиться?.. И в Писании сказано: «Оба в
плоть едину»… Что твое — мое, что мое — твое. По моему рассужденью так, не знаю, как по твоему.
В Красноярском скиту
от бани никто не отрекался, а сам игумен ждет, бывало, не дождется субботы, чтоб хорошенько пропарить грешную
плоть свою. Оттого банька и была у него построена на славу: большая, светлая, просторная, с липовыми полками и лавками, менявшимися чуть не каждый год.
Удаление
от мира и его греховной суеты, строгий пост, удручение
плоти, чтение Добротолюбия и других книг аскетического содержания мало-помалу покрывали благодатным покровом забвения все былое…
Субъект остается оторванным
от объекта, дух оторванным
от плоти, личность оторванной
от соборности.
Достоинство человека — в его жизни, а не в смерти, в соединении духа с
плотью, а не в отделении духа
от плоти, в соединении индивидуальной судьбы личности с исторической судьбой мира, а не в отделении личной судьбы
от мировой.
Но великая задача жизни предстоит в том случае, если бессмертие может быть лишь результатом мирового спасения, если моя индивидуальная судьба зависит
от судьбы мира и человечества, если для спасения моего должно быть уготовлено воскресение
плоти.
В индийской мистике все достижения являются результатом бесповоротного отсечения
от плоти мира,
от истории мира, а не преосуществления
плоти, не преображения, завоеванного историей.